Я долго размышлял над словом «любовь». Мы используем его для чего угодно: для партнёра, для детей, но также и для пиццы или новой машины. Слово изношено, почти опустошено. И если быть честными, мы часто даже не имеем в виду ту вещь или того человека, которых, как мы утверждаем, любим.
Когда я говорю «Я тебя люблю», это часто лишь половина правды. Невысказанная часть звучит так: «Я люблю чувство, которое ты мне даришь. Я люблю безопасность, подтверждение моей значимости, отсутствие одиночества». Это сделка, негласный договор. Я даю тебе привязанность, чтобы ты удовлетворял мои потребности. Звучит жёстко и цинично, но когда я в тишине наедине с собой честно размышляю, я снова и снова обнаруживаю этот механизм в своём сердце.
У всех нас есть это глубокое желание быть любимыми. Возможно, это самая фундаментальная человеческая потребность. Однако эта жажда часто делает нашу собственную любовь нуждающейся и требовательной. Она становится инструментом для заполнения нашей собственной пустоты. Но глубоко внутри мы догадываемся, что это не может быть всё. Должен существовать другой вид любви.
Любовь, которую мы знаем
Оглянись вокруг. Наш мир функционирует по принципу добавленной стоимости. Ты вкладываешь время и силы в работу, потому что ожидаешь зарплату. Ты поддерживаешь дружбу, потому что она приносит тебе радость и поддержку. Ничего из этого не плохо. Просто так мы, люди, устроены. Мы запрограммированы на взаимность и равновесие.
Этот шаблон пронизывает и наши самые близкие отношения. Мы любим, потому что надеемся на лучшую жизнь. Партнёрство должно делать нас счастливыми. Дети должны дарить нам гордость и исполнение. Даже в любви к ближнему часто скрывается желание получить признание или чистую совесть. Это любовь, которая постоянно подводит баланс: что я получу взамен?
Если ответной реакции нет, эта любовь начинает шататься. Партнёр разочаровывает, дети идут своим путём, друзья не находят времени. Расчёт больше не сходится. Остаются обида, боль и вопрос, была ли это на самом деле любовь. Эта любовь обусловлена. Она хрупка.
Что я заметил
Иногда проскальзывает что-то другое. Любовь матери к новорождённому. Маленькое существо только требует. Оно лишает сна, кричит, всё пачкает. Оно ничего не даёт взамен, кроме своего чистого существования. И всё же есть любовь, которая не только выдерживает всё это, но и течёт безусловно. Мать любит своего ребёнка, потому что он часть её. Это почти инстинктивная, защищающая любовь.
Но даже эта любовь может достичь своих пределов. А что, если кто-то умирает за людей, которые его ненавидят? Которые насмехаются над ним и предают его? Что, если кто-то отдаёт свою жизнь не за своих друзей, а за своих врагов? Здесь все наши расчёты терпят крах. Здесь нет добавленной стоимости, нет выгоды, нет объяснимой причины. Именно это сделал Иисус.
Он пошёл на крест. Не потому, что мы были так милы. Не потому, что он чего-то от этого ожидал. Он сделал это, когда мы ещё были его врагами, как трезво формулирует Библия. Это любовь, которая исходит не от нас и не заканчивается на нас. Её источник только в Боге. Она ничего не желает, ничего не требует, она просто отдаёт себя. Это разрыв в нашем привычном представлении о любви. Совершенно другое измерение.
И тогда пришла сила
Эта любовь — не просто красивая идея. Это огромная сила. Первые христиане не были сверхлюдьми. Это были рыбаки, сборщики налогов, простые люди, полные ошибок и страхов. Пётр отрёкся от Иисуса. Ученики все оставили его в решающий момент. По человеческим меркам их любовь была слаба и ненадёжна.
Что же так изменило этих мужчин и женщин, что позже они были готовы ради своей веры в этого Иисуса принять гонения, пытки и смерть? Это была встреча с этой божественной любовью. Они на собственном опыте убедились, что Иисус победил смерть. Они поняли, что его любовь сильнее предательства, сильнее неудач, сильнее самой смерти.
Эта любовь обновила их изнутри. Им больше не нужно было заслуживать любовь. Они уже были безусловно и до конца любимы. Эта уверенность освободила их от страха. Она дала им силы вынести всё, потому что они знали, что ничто не может отделить их от этой любви.
Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем. Римлянам 8:38-39
Что это значит для нас сегодня
Мы живём в другое время. Большинству из нас не нужно бояться за свою жизнь, если они верят в Иисуса. Наши битвы часто тише, внутреннее. Это битвы с одиночеством, бессмысленностью, чувством неполноценности. Давление быть достойным любви повсеместно.
Мы не видели Иисуса своими глазами. Мы не можем сидеть с ним у костра, как ученики. Как мы можем испытать эту преображающую любовь? Она приходит не через наши собственные усилия. Мы не можем вызвать её медитацией или произвести добрыми делами. Первый шаг — это честная капитуляция. Признание: «Моя любовь слишком мала. Она эгоистична и слаба. Мне нужна Твоя».
Эта любовь Божья — не награда для благочестивых. Это дар для нуждающихся. Она находит нас там, где мы есть. В молитве, которая есть не что иное, как честный разговор. В чтении Библии, где Его слова говорят с нами сквозь тысячелетия. В общении с другими людьми, которые также живут этим даром. Там, где мы открываемся Ему, Его любовь начинает исцелять и преображать нашу расчётливую любовь.
Истинная любовь, таким образом, не столько связана с тем, что мы учимся лучше любить. Речь идёт о том, чтобы позволить Ему любить нас. Безусловно. Совершенно. Это снимает всё давление с наших плеч. Нам больше не нужно бороться за любовь. Мы можем просто принимать. И чьё сердце так глубоко любимо, то само собой начинает любить иначе. Не потому, что должно, а потому, что не может иначе.